Деяния Диониса - Песнь XVI

Деяния Диониса - Песнь XXXI

Дионис


В песне же тридцать первой поется о том, как Гера
Сном смирила Кронида, а Вакха - Персефонейей!
С индами так сражался в далекой битве свирепой
Вакх на полях эритрейских в мира восточных пределах,
Прядями золотыми вкруг белых ланит помавая!
Гера злокозненная замыслила злоковарство,
Пересекая небо над полем битвы кровавой -
Войско же индов снопами в то время наземь валилось,
Насмерть противоставши погибельным гроздам Лиэя!
Гневом богиня вспылала, у вод эритрейских завидев
Уз Андромеды обломки лежащие и громады
Скальной в песке прибрежном (ведь чудище стало камнем!)...

10 [11]

Шарила взглядом грозным повсюду, не видя на море
Блеска серпа меднозданного Горгоубийцы Персея.
Ибо стопою резвой в воздухе перебирая,
Жаждущие просторы одолевал он Либи́и,
Словно плывя на крыльях. Одноглазой старухи,
Бодрствующей Форкиды глаз похитил единый,
В страшный грот он вошел и сре́зал у скальной громады
Жатву шипящую, прядей кудрявых начатки змеиных,
Плоть Горгоны чреватой от головы отделил он,
Серп в ее кровь окунувши, и от убитой Медусы

20 [21]

Брызнул поток бурливый крови змеиной, и длани
Омочил - и мальчик с мечом золотым появился
Вместе со зверем, схожим с племенем конским, из выи!
В сердце Геры-богини ревность и ярость вскипели,
Злобы лютой полна на Персея и Диониса -
Восхотела прельстить она сердце и очи Кронида
Страстью сладкообманной под Гипноса бога крылами
По-над ложем простертым любовным, и при заснувшем
Зевсе желала предаться козням против Лиэя!
Во всеприимные домы Аида Гера проникла,

30 [31]

Там Персефону сыскала и молвила хитрое слово:
"О, блаженнейшая! Живешь ты вдали от Бессмертных
И не видишь, как правит Олимпом дева Семела!
Как бы Лизй, боюся, от смертного чрева рожденный,
Не завладел громами после бога Загрея,
Смертною дланью не взял бы перунов огненных силу!
Волею взяли тебя, многодарную? И подле Нила
Плодного чествуют люди другую, не матерь Деметру
Злаконосную, нет, но обильную почитают
Быкорогую деву, Ио́ они чтут, Инахиду;

40 [41]

Я породила Арея, явленного чревом небесным,
Сына от собственной крови - и был он запрятан под землю,
В глиняном чане, скован Эфиальтом могучим!
Зевс его, муж мой небесный, освободить не трудился -
Сына спасал он Семелы из пламени жаркого молний,
Вакха спасал от зарницы, плод недоразвитый страсти!
Полукровку-мальчишку! Изрубленного мечами
Горнего Диониса, Загрея - не защитил он!
Только гневит меня больше то, что Кронид поднебесный
Свод предоставил Семеле, а Тартар - Персефонейе!

50 [51]

Для Аполлона - небо, горний дом - для Гермеса,
В мрачном доме подземном ты должна обретаться!
Что же хорошего, коли в облике аспида мнимом
Развязал он девичий пояс невинности, если
После брачного ложа желал погубить он младенца?
Зевс на Олимпе владычит, в доме, полном созвездий,
Брату власть над простором соленым, морским, предостав
Твой же супруг во мраке бездны земной пребывает!
Так ополчи же Эриний на гроздолюбивого Вакха -
Зреть не могу недоноска владыкою на Олимпе!

60 [61]

Милости к Дия супруге! К Део́, несомненной богине!
Милости к деве Фемиде чистой: пусть храбрые инды
Отдохнут хоть немного от натиска Диониса!
Смилуйся над оскорбленной богиней, ибо Кронион
Нектар судил Дионису, кровь же распри - Арею!
Почитать да не смеют афиняне Диониса
Нового, равным не чтут его элевсинскому Вакху,
Древнего выше Иакха, что прежде был, не поставят,
Да не бесчестят грозды Деметриной плетеницы!"
Молвила - и пробудила сочувствие в Персефонейе,

70 [71]

Ибо притворные слезы струилися по ланитам
Средь обольщений... Богиня божеству одолжила
Ме́гайру в спутницы. Сердце злобное ликовало
Геры - свирепым оком Эриния будет ей в помощь!
Прянула Гера из бездны, шагнула бурной плесницей
Трижды и на четвертом шаге явилась у Ганга,
Мегайре с ликом суровым показывает на индов
Мертвых, на войска смятенье, на мощь и натиск Лиэя.
Мегайра видит деянья Вакха Индоубийцы,
В сердце гнев закипает больший, чем Геры небесной!

80 [81]

Радуется супруга Зевса Змееволосой,
И засмеявшись ужасно, молвит мрачно богине:
"Вот как свершают деянья новые боги Олимпа,
Недоноски Зевеса вот как воюют! Семеле
Зевс единого сына дал, дабы всех погубил он
Индов невинных и кротких - неправедному Зевесу
Вместе с Вакхом яви же могучесть Ме́гайры-девы,
Ибо и боже всевластный, Зевс, преступает законы!
Он с лихим тирсенийцем не бьется, что только умеет
Воровать беззаконно да грабить купцов на разбойных

90 [91]

Стругах рыская, зыбь измеряя вод сикелийских!
Не карает он племя дриопов бесстыдных, у коих
Жизнь - лишь убийство да драки, он индов казнит благочестных,
Кои сосцов Фемиды славной млеко вспитали;
Горе! В уме божества беззаконье! Бессмертного бога,
Столь благого Гидаспа язвит зарницами смертный,
Смертный, рожденный небесным отцом всевластным, Зевесом!"
Молвила так и в небо прянула. Тихо скользнула

100 [99]

Мегайра к высям кавказским, спряталась там в пещере,
Лик змеевласый сменила, грозного ужаса полный,
На совы оперенье; ждала там, пока величайший
Зевс не забудется сном - так велела державная Гера!
Дия-супруга слетела к волне гесперийской Хремета,
Злоумышляя, туда, где Атла́с, сей старец ливийский,
Выю гнул под высокой сводчатой высью небесной.
Зефира, ветра ревнивца, Ириду-соложницу ищет,
Вестницу Зевсовой воли (она ведь быстра точно ветер!),
Дабы послать за туманным Гипносом с быстрою вестью.

110 [109]

Вот призвала Ириду и молвит ей дружеской речью:
"О, благодатного Зефира златокрылатая дева,
Эроса матерь благая, ты ветролетной плесницей
В мрачного Гипноса дом гесперийский ступай побыстрее,
Осмотри ты и Лемнос прибойный, лишь только отыщешь,
Молви - бессонные очи Крониона пусть зачарует
На день единый, пока я за индов, мне милых, сражаюсь!
Преобрази только облик, черно́опоясанной девы
Никты прими обличье, Гипноса матери темной,
Именем чуждым прикройся, я и сама поступаю

120 [119]

Так, когда принуждает судьба и преображаюсь
То в Артемиду, то в деву Фемиду, а то в Киферейю!
Паситею в супруги сули - за ее снисхожденье
Он мне поможет, бог Гипнос... Тебе я не напоминаю:
Ради любовных утех невозможное деет влюбленный!"
Гера рекла - и взнеслась златокрылая дева Ирида,
Небо рассекши крылами; на Пафос, на Кипра пределы
Взор направила острый, на Библа отроги взглянула,
На ассирийца Адониса благолюбовные воды,
След взыскуя воздушный Гипноса, быстрого бога -

130 [129]

И отыскала на склонах брачного Орхомена!
Оставлял он там часто след стопы быстролетной
У затворов жилища возлюбленной Паситеи.
Снова лик изменила Ирида, невидимой ставши,
И приняла обличье незнаемой сумрачной Никты.
Злоковарная, рядом с Гипносом встала Ирида,
Молвила, ложная матерь, обманнольстивые речи:
"Сыне! Доколе Кронидом я презираема буду?
Мне Фаэтонта довольно ярости, Ортроса гнева,
Мне довольно гонений от Эригенейи жестокой!

140 [139]

Зевс породил полукровку, чтоб кровного сына унизить!
Смертный меня позорит и сына. Всю ночь неустанно
Разгоняет мой сумрак своим таинственным светом
Яркопылающим Бромий, тебя утруждает бессоньем!
Всеукрощающим, Гипнос, зовешься? Не медли сразиться
С бодрствующими мужами, ибо земного Лиэя
Мнимый блеск побеждает шествие ночи, и наши
Угасают созвездья в сиянье светочей Вакха!
Смертный меня позорит - он, светоносный, сильнее
Ярче и осиянней девы лучистой, Селены!

150 [149]

Стыдно мне Эригенейи, смеющейся громко над тьмою;
Ложна, как оказалось, ярость моя, для чужого
Солнца создана ночь - отражать его свет ежедневно!
Ты же, сын мой любимый, должен возненавидеть
Сатиров тайнообрядцев и Вакха, что сон презирает!
Матери помилосердствуй, помилосердствуй и Гере,
Дия всевластного очи сном зачаруй невозбранно
Только лишь на день единый, для честных индов защиты,
Коих сатиры гонят и Вакх теснит прежестоко!
Всеукрощающим, Гипнос, зовешься, и коль не противно,

160 [159]

Взоры направь ты по воле моей - и у Фив семивратных
Зевса бессонного снова увидишь за всенощным бденьем,
Дия уйми бесчестье, Амфитрион ведь далече,
В меднозданных доспехах сражается в битве свирепой
Яростно, а у Алкмены в ложнице Зевс почивает
И не насытится страстью ночь уж лунную третью!
Ах, не дай мне увидеть Луну четвертую снова,
На Крониона, сыне, ополчись, да не будет
Наслаждаться он девять дней и ночей сладострастьем!
Вспомни, что с Мнемосиной случилось. Ведь почивал он

170 [169]

С нею девять полных ночей в бессонье любовном,
К деторождению страсти полный ненасытимой!
Всеукрощающий бог, но иной, тебе лишь подобный
Крыльями, Эрос-малютка Кронида жалом уметил!
Смилуйся же над родом индов моих смуглокожих,
Сжалься, они ведь подобны родительнице смуглотою!
Темных спаси, темнокрылый! Земли не прогневай ты, Гайи,
Хаосу равной по летам, отцу моему! От единой
Гайи мы все происходим, кто только и есть на Олимпе!
Не трепещи пред Кронидом, благоволит к тебе Гера,

180 [179]

Не трепещи пред Семелой - сжег ее жаркий соложник!
Пламенная зарница не может с тобою равняться,
Тяжкоропщущий гром, грохочущий в тучах, не может!
Ты лишь единый крылами взмахнешь - и Зевс бездыханным
Будет на ложе столько, сколь Гипнос только захочет!
Ведаю, ты вожделеешь одной из Харит, коль стремишься
Жалом томимый желанья, не раздражай понапрасну
Матери Паситеи, Геры, владычицы брака!
Коль пожелаешь при Те́фис жить, у левкадского мыса,
Помощь Дериадею подай, потомку Гидаспа!

190 [189]

Будь же с соседом тих: круговратный поток Океана,
Бьющийся рядом с тобою - пращур Дериадея!"
Так рекла - согласился Гипнос и, повинуясь
Матери мнимой, взлетает Клянется он взоры опутать
Зевса всезрящего сном на три обращения Эос
Умолила Ирида его лишь на день единый
Кронова сына опутать сердце дремотою сладкой.
Повиновался Гипнос, надеждой на свадьбу ведомый.
Быстрая же Ирида пустилась обратной дорогой,
Возвестить поспешая приятную новость хозяйке.

200 [199]

Прянула бурной стопою по небу державная Гера,
С кознями в мыслях иными: как бы к Дию проникнуть,
Препоясавши чресла поясом страстных желаний.
Ищет она Пафийку: нашла ее средь ливанских
Гор, ассирийская Афродита одна пребывала,
Ибо Харит отослала пестрый венок весенний
Из цветов ей содеять, плясовиц орхоменских;
Крокус в горах киликийских одна собирала, другая
Бальсамон и молодые побеги рогозов индских,
Третья благоуханных роз собирала охапки.

210 [209]

Изумлена появленьем Геры, дочерь Зевеса
С ложа, лишь только увидев соложницу Дия, привстала,
И поняв, что в печали та пребывает, спросила:
"Гера, супруга Зевеса, что бледны на лике ланиты?
Что же, владычица, взоры долу ты опустила?
Снова ли Зевс ливненосный пустился в любовные лести?
Снова ли в бычьем обличье зыби браздит он морские?
Снова ль тебе досаждает Европа? Или другая
Антиопа, Никтея дочь, что отцовским запретам
Вопреки почивает в сатира дланях косматых?

220 [219]

Не превратился ль он снова в коня, одаренного только
Разумом, мнимым ржаньем вновь прикрывающий похоть?
Уж не другая ль Семела огнем своих родов печалит
Средь зарниц, указующих путь к светлице эротов?
Уж не у ложа ль телицы прекраснорогатой он рыщет,
Мык испуская любовный? Ведь если только желаешь,
Можешь послать для пригляда за Зевсом ты быкопаса
Снова со взором бессонным, пастыря Аргуса к стаду!
Дай мне ответ на вопросы, и я помогу тебе в горе!"
Так отвечала богиня с мыслью злокозненной в сердце:

230 [229]

"О, Киприда! Оставим склоны Олимпа для смертных!
Зевс на небо Семелу вознес, родившую Вакха,
И Диониса желает взнести... Какой же получит
Гера дворец? И куда мне деться? О, униженье -
Видеть, как не по праву правит Олимпом Семела!
Страшно: ужели в жилище бессветного Напета
Жить и быть вне Олимпа, Крона судьбу повторивши?
Страшно: презрев наш нектар, они с земли подбирают
Нечто, что кличут "гроздью", желая взрастить средь эфира
Да не попустят такому Дика, Гайя и Влага!

240 [239]

Да не взнесет он к эфиру лозы, да не будет разлита
Влага хмельная на небе вместо звездного света,
Пить мне на высях вовеки лишь сладостный нектар единый!
Да не увижу хмельною воительницу Афину,
Дрот подъявшую против Арея и Киферейи,
Да не изведаю распри вовеки в высях эфирных
Между брызгами хмеля и созвездьями неба,
Коих вино посбивало с путей, назначенных свыше;
Да не узнаю вовеки пьянства насельников неба
Пляшущих корибантов щитоносную пляску!

250 [249]

Разве мне не довольно срама с этим мальчишкой
С долов троянских, что служит виночерпием Зевса?
Он и Бессмертных позорит, и Гебу, чашницу Дия,
Коли смертною дланью льет в чаши сладостный нектар!
Изгнана я на землю с позором, и для обоих
Я эфир оставляю, для Вакха и Ганимеда!
Я эфир оставляю, ставший жилищем Семелы!
Пусть Персей с Дионисом властвуют в доме небесном!
В Аргос пойду я родимый, во град велелепный Микены,
Жить на земле я стану... За матерью оскорбленной

260 [259]

Бог Арей, твой супруг, последует, да и сама ты
В Спарте своей объявися, гневная Афродита
Благодоспешная, вместе с меднозданным Ареем!
Знаю, откуда беды: Эриния хочет отцово
Отомстить прегрешенье мое, ибо некогда против
Крона я билась свирепо, кинувшись в ярую битву
На стороне Зевеса - Гера, Титанова дочерь!
И поделом мне видеть властвующим на Олимпе
Вакха с Эросом рядом, подле пеннорожденной,
Что подъем лет эгиду подобно Крониду с Афиной!

270 [269]

О, помоги мне, Киприда - дай мне, нужда ведь настала,
Пояс, рождающий страсти, повязку с чарой могучей
Только лишь на́ день единый, чтоб взоры Дия сомкнуть мне!
И, пока спит он, могучий, я индам моим помогла бы!
Я ведь свекровь твоя дважды: женою была ты обоих
Сыновей - как Арея, так и бога Гефеста!
Смилуйся, я умоляю, ведь смуглокожие инды
Чтили тебя всегда, эритрейскую Афродиту,
Их же бранолюбивый теснит Дионис! Зачинатель
Отпрысков, Зевс-женолюб, в безумии похоти алчной

280 [279]

Молнии мечет, за сына-полукровку сражаясь!
Дай же мне этот пояс, им лишь единым чаруешь
Ты, богиня, весь мир, ведь и мне владеть им прилично,
Мне, вспомощнице страсти, лелеющей брачные узы!"

Комментарии



Поделиться: