Деяния Диониса - Песнь XVI

Деяния Диониса - Песнь XXVIII

Дионис


В песне двадцать восьмой описана жаркая битва,
В коей киклопы оружьем огненным бьются свирепо!
Вот разгорелася битва жестокая, бросились оба,
Фавн и герой Аристей, в одно и то же сраженье,
Айако́с устремился с ними, свершивший деянья
Зевса, отца своего, достойные - щит, что богато
Изукрашен закинув за плечи, щит меднозданный,
Круговидный, искусный, работу бога Лемнийца!
Войско же ополчилось многообразно на битву
С индами, чье ополченье шло уж навстречу... С разрывным
Тот плющом выступает, правя повозкой с упряжкой
Леопардов, а этот, уздою правя искусно,

10 [11]

Двинул повозку со львами эритрейскими в битву,
Грозною парой... Иной, обрушившийся столь яро
На ополчение индов смуглых, готовых к сраженью,
Хлещет, неустрашимый, тура, не знавшего дышла...
Сей вскочил на хребтину медведицы кибелийской,
Ринувшись дерзко на недруга и помавая тирсом
С виноградной лозою, страх средь погонщиков сеет
Тонконогих слонов; вот оный плющом разрывным,
Не мечом иль щитом круговидным, не дротом смертельным
В схватке, но только одною листвою хрупкою рушит

20 [21]

И убивает в доспехах меднозданных героя...
Шум раздается, подобный пронзительным взвизгам авлоса!
Вот возопили силены, вакханки бросились в битву,
Грудь прикрывая небридой словно бы панцирем крепким;
Сатиры устремились вперед, взгромоздяся на спины
Львиц, как будто они поскакали на кобылицах!
С криком бросаются инды навстречу... Труба зазвучала
Варварская, призывая сплотить боевые порядки...
С грохотом плетеницы обрушиваются на шлемы,
С дротами тирсы столкнулись и выступают котурны

30 [31]

Против поножей, в едином натиске сшиблись дружины;
Щит ко щиту притиснув, сжались для боя порядки:
Пешие с пешими бьются и под высокою гривой
Шлемов шлем мигдонийский спорит со шлемом пеласгов,
Схватки противоборцев идут с переменным успехом...
Вот взметается в воздух вакханка как будто бы в пляске -
Падает воин стеная... Вот топнул о землю стопою
Сатир - вой валится наземь... Звучит пэан в честь Лиэя!
Кто-то же славит Арея, воинственный клич испуская,
Кто-то, напротив, застолье Бромия поминает!

40 [41]

Тут Эни́о подобна в таинствах Дионису:
Кровь с возлияньем смешала, с пляскою - ярость сраженья!
Роптры в неистовстве битвы рокочут, и в бой призывая
Кличет труба к сплоченью строя дружин боевого!
В гущу врагов углубившись, легкой стопою летящий,
Мечет в Дериадея копье Фалене́й боевое!
И уязвил он ударом панцырь железный и крепкий,
Но смертоносное жало плоти и не коснулось,
Мимо скользнуло и в землю воткнулось... Воспламенившись,...
Видом Дериадея, что бросился в битву, огромный,
Коримба́с устремился вою навстречу... Владыка

50 [52]

Индов все-таки выю недругу успевает
Перерезать мечом и с главой, отделенной от тела,
Фаленей, обливаясь кровью, падает наземь...
Бой закипает вкруг трупа свирепый, прямо над бровью
Дексиох Флоги́я удар наносит железом
И от удара такого надвое шлем раскололся...
Тот же, объятый страхом, отступает помалу,
Прячется за просторным щитом родимого брата
(Тевкр, когда свои стрелы метал в дарданское племя,
За щитом семикожным брата Аякса скрывался,

60 [62]

Брата-соратника прятал тот под кровом отцовым!)...
Коримбас же, свой меч извлекши из ножен немедля,
Голову Дексиоха отсекает от тела!
Быстро, чтоб телу защиту дать, устремляется ярый
Клитий, пешим отрядом в бою предводящий, и бурно
Мечет длинную пику в надменного Дериадея -
Только копье ратоборца Гера тотчас отклонила,
Клития ненавидя и Индоубийцу Лиэя,
Но меж тем сей воитель быстрый бил не напрасно:
Он огромного зверя уметил прямо в подбрадье,

70 [72]

Одного из упряжки слоновьей Дериадея!
Зверь прямоногий, что справа впряжен был в повозку, от боли
Хоботом потянулся, яростный, прямо к вознице,
Хоботом, что продолжает губу огромного лика,
И обливался кровью, рвет недоуздок и упряжь!
Опытный же возница с мечом под ярмо ускользает,
Режет постромки мгновенно, что держат слона под оглоблей...
Он от ясель просторных преогромного зверя
Нового тут же приводит, герой Келеней, для упряжки!
Клитий же духом воспрял во чаянье новой победы:

80 [82]

После смерти жестокой Дексиоха, в безумье
Кличет он, надрываясь, гордое слово такое:
"Стой же, пес, не беги, Коримбас! Я учить тебя буду,
Как надо биться на копьях с поборниками Диониса!
Уведу тебя в рабство во Фригию! Грады же индов
Пика сия осаждает, а после победы над вами
Дериадея слугою я Диониса содею!
Бесприданница дева честь теряет - отдашься
Сатирам с грудью косматой, будешь у них ты рабыней,
Срам да узнает служанка у мигдонийского Херма!"

90 [92]

Рек он. Разгневался тут же Коримбас, и смешливец
Клитий еще свои речи договаривал, с плеч же
Уж голова покатилась, настигнута страшной судьбою,
Кровь из жил заструилась, пурпуром прах увлажняя
Вот оставляет он тело, бьющееся во прахе,
Коримбас, и силенов пугает, могучий индиец,
Всех могучее, кроме Моррея и индов владыки!
Вот он уметил Себета под самую грудь своим дротом,
Входит легко в подбрюшье медножальная пика,
Он вырывает ее - и валится супротивник!

100 [102]

Бросился он к Ойномаю: тот обращается в бегство,
Ветра быстрее несется к ополчениям Вакха.
Видя такое, противник за ним вослед устремился,
Пику метнул боевую и прямо в спину вонзилась
Пика, во чрево проникнув и выйдя чрез пуп своим жалом.
Тот же, железом пронзенный, во прах, весь в крови, повалился,
Пал он ликом на землю, на бегу пораженный,
И смертоносный облак очи ему осеняет
Ратник огромный никем не сражен - он, единый, напротив,
Четверых поражает пеших благооружных:

110 [112]

Тиндарио́са, Тоо́на, Они́теса и Автеси́я.
Сколько же тел ратоборцев, недавно убитых, не пали
Ни лицом, ни спиною - там, где стояли, остались!
И погибнув как будто не перестали сражаться,
Словно вой живые: один словно сулицу мечет,
Этот лук напрягает, метя в недруга стрелы!
Мертвое тело сие и в смерти сражается даже,
Не испугавшись судьбины смертной - оно ведь подобно
Воину, вставшему с дротом, утыканному остриями
Стрел, покрывших его со шлема до самых поножей

120 [122]

Как изваянье Арея! И ополченья дивятся
Полными изумленья глазами на копьеборца,
Что не бросил ни дрота, ни щита боевого,
Даже и мертвый схватился за сулицу щитоносец!
Вот афи́нянин некий правую руку теряет,
Пораженный железом, ударом длани могучей,
Отсеченная прыгнула словно бы в пляске десница,
Вместе с плечом задетым, быстро кружась, полетела,
Желтый песок заливая кровью, текущей из раны;
Раненый хочет вырвать длиннотенную пику

130 [132]

И с дальнобойным оружьем возобновить поединок,
Левой рукою желая снова и снова сражаться,
Но поперек дороги недруг встает ненавистный,
Новым ударом меча отсекая и левую руку -
Падает длань эта наземь, и крови ток изобильный
Брызгает, обагряя каплями и убийцу,
Длань же, отсечена от тела, цепляется яро,
Судорогой, сведена, за песок и словно живая
Скачет, зали́та кровью: пальцы скрючены, будто
Рукоятку меча они сжимать продолжают

140 [142]

Или за перевязь снова схватились щита боевого...
Молвит он слово такое, лия бессильные слезы:
"О, зачем не имею третьей длани, свершил бы
Подвиг, достойный хвалы и от девы Тритогенейи,
Смог бы тогда я сражаться с недругом ненавистным!
Я еще биться желаю, даже оставшись безруким,
Пусть прославят афинян, кои и длани теряя,
Бьются тем, что осталось у них - ногами своими!"
Слово молвив такое, он бросился ветра быстрее,
В битву и безоружный сражается пылко с врагами;

150 [152]

Встали вокруг, удивляясь, недруги тесной толпою
И осыпают героя ударами тут же двойными -
Он же, оставшись один пред оружьем врагов беспощадным,
До последнего бьется под градом и дротов и сулиц,
И, наконец, сраженный падает, ликом подобен
Богу Арею, прообраз соратника Кинегенейра...
Но не только средь пеших свирепый бой разгорелся,
И средь конников-воев резались страшно! Столкнулись
Всадник со всадником в битве свирепой противоборной;
Этот сражает пикой насмерть бегущего в спину,

160 [162]

Тот же в грудь поражает напавшего воина дротом,
И, сраженный, повергнут во прах с коня боевого!
Вот жеребец, уязвленный в пах стрелою каленой,
Вскинулся и ездока он наземь, разнузданный, бросил,
Точно как некогда конь, соперник быстрого ветра,
Беллерофонта - Пегас, устремляясь в горние выси!
Вот, сражался пылко, валится наземь наездник,
Сбит он с конского крупа, запутался в стремени тут же,
И повиснув бессильно вниз головою, по праху
Волочится, оставив ноги свои на хребтине!

170 [172]

Вот темнокожее племя киклопов-бойцов окружило,
Зевса вспомощников сильных - против смуглого люда
Аргилип воздымает светоч, сияющий ярко!
Вооруженный зарницей, кованной в кузне подземной,
Бьется он этим оружьем... Инды пред ними трепещут,
Кажется им это пламя с небес низошедшим на землю!
Сим огнем и сражался воитель - на недругов главы
Сыпались молнии эти от светоча в длани киклопа!
Вражеские доспехи, мечи и копья сжигал он
Сулицею огненосной, пламенеющим жалом!

180 [182]

Пламя и луком служило, и нельзя перечислить,
Сколько же индов сгорело в стрелах зарницы палящей;
Ведь не один Салмоней сражен зарницей враждебной,
Ведь не один Бессмертный низвергнут, и дева Эвадна
Плакала не одна над низвергнутым Капанеем!
Вот и Стеро́пес бьется, пламенный огнь воздымая,
Блеск испускающий, с блеском спорящий звезд поднебесны:
Меркнущее сиянье от гесперийской жаровни,
Семя огня Сикели́и, углей кузни подземной;
Пламя же он покровом как облаком прикрывает -

190 [192]

Необорною дланью то прикроет, то явит
Свету зарниц небесных подобно, ибо и в блеске
Молний зрим переменно то блеск, а то угасанье
Вот сражается Бронтес, рокочет его песнопенье
Грохотом необорным подобно небесному грому,
Льется вокруг него землей порожденная влага,
Он и при ясном небе как будто бы дождь проливает,
Изображая Зевеса с громом в безоблачном небе!
Бронтес потом оставляет мнимое рокотанье
И сикели́йским железом бьется с недругом яро,

200 [202]

Молотом он вращает над своими плечами,
Главы врагов ненавистных поражая железом,
Кругообразно бьет их смуглые толпы; привычно
Бить ему в кузне под Этной по ропщущей наковальне!
Вот, оторвав вершину горы с основаньем широким,
С каменной этой пикой несется на Дериадея,
Мечет глыбу всей силой дланей он необорных
Во владыку со смуглой кожей в гуще сраженья -
Каменное оружье косматую грудь поражает!
И под ударом камня, что жернова тяжелее,

210 [212]

Зашатался владыка! Спас Гидасп от судьбины
Раненого потомка. Тот же, хоть и могучий,
От удара роняет копье, ужасное в битве,
В двадцать локтей длиною, роняет и щит свой на землю
Из ослабевших дланей, и, испуская дыханье,
Меж грудных полукружий сраженный мраморной глыбой,
Падает с колесницы ниц на землю сырую
Словно высокоствольный густоветвистый на землю
Падает кедр, простертый на пространстве обширном...
Битва вскипела! Но индам на колесницу владыку

220 [222]

Удается внести - страшились они киклопа:
Вдруг и другую глыбу метнет он снова, свирепый,
И снарядом ужасным убьет повелителя индов,
Ибо обликом схож он был с Полифемом громадным:
Прямо посередине лба огромного воя
Зрак округлоблестящий испускает сиянье!
Грозный облик киклопа грозного созерцая,
Страхом благоговейным преисполнились инды
Смуглые, мнят будто с неба горняя сходит Селена,
Сыну земли, киклопу, блеском чело осеняя,

230 [232]

Испуская лучи, помогая в битве Лиэю!
Зевс же отец, завидя в битве свирепой киклопа,
Столь похожего с ним, засмеялся из тучи высокой:
Облак в земле сотворенный льет ливневые потоки,
Землю всю орошая, но ни единая капля
Не потекла по своду неба, лишенному влаги!
Вот ополчился Трахи́ос: с братом вместе ступает,
Глыбой вздымается в дланях щит огромный и тяжкий!
Элатей же, сородич, схватил целый ствол сосновый
Вместо пики, и рушит главы врагов ненавистных!

240 [242]

Вот ополчился Эври́ал: отрезав от главного войска
Индов отряд, он загнал их до морского прибрежья,
После, в рыбные воды столкнувши индов порядки,
Он торжествует над ними в волнах, полных оружья,
Лезвием мечным вращая в двадцать локтей длиною -
И над заливом скалу висящую срезав ударом,
В недругов оную мечет... Многие рока двойного
Мойры изведали в море! И погребенья лишившись,
И Арея морского ставши добычей, и дрота
Слышится рев на равнине: на помощь смятенным вакханкам

250 [252]

Благопомощный явился Примней как ветер, что в парус
Дует и мореходца тащит как бурные кони!
Войску приходит на помощь, так же как в бурю приходит
Полидевк к кораблям, плывущим в море открытом,
Умеряя волненье бурнородного моря...
Третий брат вместе с ними, доблестный Халиме́дес,
Бьется, огромный, свой танец вакхический исполняя!
Сея страх меж врагами, тело свое защищая,
Держит прямо пред глазом щит он выпукловидный!
Видит его Флоги́й, и мстя за убийство индов,

260 [262]

Лук боевой напрягает, спуская стрелу ветровую -
Мчится пернатая, метя в единое око киклопа!
Только вот тот разумеет цель ее и направленье,
И ускользает проворно он от разящего жала,
Высокоглавый киклоп, а после скалу вырывает
И во Флоги́я мечет снаряд каменистый, но воин
Бегством спасся к повозке рогатого Дериадея,
Он едва ускользает от мраморной глыбы, летящей
В воздухе. Бранью покрывши Флоги́я, что тут же сокрылся,
Открывает во гневе глотку свою Халимедес

270 [272]

И убивает двенадцать мужей могучейшим воплем,
Столь громкогласным, что стал он поистине смертоносным!
Ревом этим киклопы свод сотрясли поднебесный,
Был он таким ужасным! И вот Энио́ свирепой
Плясуны выступают - диктейские корибанты!
Бьется Дамней, что в битве недругов укрощает;
Резвой стопою вращая, врага обращает в бегство
Воин Окйтоос - скольких убил он ударом смертельным!
Дротом кого уметил, кого низвергнул стрелою
Меткою, а кого-то мечом низринул ужасным!
И бежавшего быстро, подобно бурному ветру,

280 [283]

Яростный, он настигает, коленом как буря играя!
Ибо был он подобен в беге Ификлу, который
Только касался стопою пенной поверхности зыби
Или верхушек колосьев, когда проносился над полем,
И ни единый стебель при этом не колыхался -
Вот каков бурностопый Оки́тоос! Рядом же бился
Мимас, плясун искусный в пляске битвы свирепой,
Сея во вражеском войске смятенье круговращеньем
Кладенца, согласуя прыжки с сим танцем зловещим:
Так же, некогда ропот сея в Кроновом слухе,

290 [293]

Пиррихос в щит ударял мечом на склонах идейских,
Песнь боевую клича ложную, дабы не знали
О возмужанье Зевеса, о крепнущем мужестве бога!
Вот какова была пляска с прыжками в полном доспехе
Мимаса, бурным дротом вращающего над главою!
Недругов режет он выи, жнец-воитель железный,
Смертоносной для индов секирой, кинжалом двуострым,
В жертву приносит начатки всевидящему Дионису
Вместо быков алтарных, вместо вина возлиянья -
Возлияния кровью творит он для бога Лиэя!

300 [303]

Вот Идей остроглазый в честь Энио хороводит,
Битвы плясун неустанный, бурно вздымает стопою,
Неодолимый, убийством индов обуреваем!
Вот Мелиссей в ополченьях индов сумятицу сеет,
Необорим в ратоборстве, он имя свое подтверждает,
Уподобившись жалу острому пчел разъяренных!
Вот искусно стопою в круговой неустанной
Пляске, в высокогривом шлеме сражается Акмон
Рядом - Оки́тоос, крепок как в кузнице наковальня -
Щит он корибантидский держал пред собою во время


310 [313]

Сна малютки Зевеса, спящего в каменной нише,
Жил тогда Дий-младенец в пещере горной, где часто,
Как от кормилицы, млеком козы священной питался;
Мудрости млеко струилось, и щитоносцы гремели,
И с оружьем плясали, в доспехи свои ударяя,
Дабы никто не проведал о месте рождения бога!
Вот во врага Мелиссея, ловкого в битве курета,
Быстро скалою бросает Моррей - но его не уметил!
Ведь невозможно, чтоб камень погибелью стал корибантам,
Кои Рейи-богине его подавать помогали,
Вместо Кронида-младенца на стол кровожадному Крону!

320 [324]

Так вот они вступили в эту единую битву,
Ярого бога Арея зачинщики пляски, и подле
Колесницы теснятся владки Дериадея,
Окруженного рядом щитов и в движении битвы
Башню они обступили повозки, в щиты ударяя -
Шум громкозвучный боя возносится к домам Зевеса,
Дев прекраснолодыжных Хор сим лязгом пугая!

Комментарии



Поделиться: