Деяния Диониса - Песнь XVI

Деяния Диониса - Песнь XXIII

Дионис


В двадцать же третьей песне индийский Гидасп ополченье
Перешло, и я славлю битву в огне и на водах!
Молвив так, погрузилась в родимые алые воды
Влажная нимфа-наяда, в струи кровавые тока.
Айакос, иссекая род мечом - ненавистный,
Сбрасывал трупы в реку, преследовал он их оружьем,
Загромождая телами пурпурную влагу Гидаспа.
Длани и пясти убитых теченье вод колыхало,
Плыть они будто пытались, желая рока избегнуть,
Пястями рассекая речные быстрые струи;
Но поглощала пучина их всех, одних за другими,
Влагой раздутых, могила влажная их укрывала...

10 [11]

Но недолго на бреге реки, запружённой щитами,
Окруженный толпой на него нападающих индов
Муж Айакос оставался... Рядом с ним появился
Индоубийца Вакх, потрясая тирсом изострым!
Неисчислимые вражьи рати копьем беспощадным
Снова герой истребляет, снова пылает Ареем
Вместе с пришедшим на помощь сродником Дионисом!
Принял Бромий участье в этой битве совместной,
Недругам в водах погибель он приносил: плывет ли
Кто на щите чеканном, струи реки рассекая,

20 [21]

Спину пронзал ему дротом, а если кто-то из индов
Тщился сражаться, ногою едва на песок оперевшись,
Грудь поражал его тирсом иль выю, и быстро смыкались
Воды над мертвым телом; ведь знал он речные пучины
После бегства от битвы с неукротимым Ликургом,
После спасения в доме пучинном старца Нерея!
Многие вой бросались в струи, спасенья искали,
Трепеща перед бурным сыном Зевеса. Вот первый
Встал, упираясь стопою в илистое основанье,
Поднимается, видный от головы и до чресел,

30 [31]

Скрытый наполовину от ног и до низа чере́ва,
С Бромием бьется удачней, чем было бы это на суше;
В дланях обеих сжимая по медножальному дроту,
Мечет одну он пику, целя прямо на берег,
В прянувшего Айакоса, другую же бурную пику
Устремляет свирепо на неуязвимого Вакха.
Вот другой остается, завязнув наполовину -
Бегством уж не спастися тирсом сраженному мужу!
Ноги его увязли в тине да иле приречном,
Пятка в песке застряла... Другой же пал на колена;

40 [41]

Третьему влага доходит до самого до подбородка,
Тянется воин кверху, желая плечи расправить,
Бурных волн избегая, плещущих прямо в очи
Этот почти целиком поглощен речною струею,
Влага по грудь доходит... Тот же тянется к брегу,
Развернуться пытаясь, густые кудри отводит
От лица пред враждебным натиском влаги текучей;
Сей же, вдруг оступяся, тонет в пучине, губами
Втягивая речную влагу, несущую гибель!
Вот некий инд могучий показывает на убитых -
Кто копьем длиннотенным сражен, кто мечом изощренным,
Кто на землю повергнут глыбою скального камня,

50 [53]

Кто обвитым гирляндой стеблей тирсом изострым
Видит Турей эту груду тел и в скорби великой
Волосы рвет и исходит яростью горькой, бессильной,
И зубами свирепо до крови губы кусает
После решается сразу, по примеру Оронта,
С жизнью покончить - он варвар, и варварский чтит он обычай!
Меч боевой обнажает, сбрасывает свой панцырь,
Непробиваемый в битве, защиту от копий и дротов.
Меч уставив напротив, не дрогнув, принял решенье;
Так говорит перед смертью сей воитель могучий:

60 [63]

"Чрево, прими же любезный меч, ибо сильно стыжуся
Я умереть от длани изнеженного супостата!
Лучше мне доброхотно меч отправить во чрево,
Да не стыдится родитель, что пал я от тирса вакханки!
Нет! Ни сатир, ни Вакх победителями да не будут!"
Молвит - и погружает лезвие в смуглое тело
Дерзкой своею рукою как во врага пред собою...
Сей Менойкей умирает прямо в гуще сраженья,
Зреть стыдясь после битвы проигранной Дериадея!
Не испустив и стона, погибнул он доброхотно

70 [73]

И в безумье подобен железному мужу Аянту!
Битва была ужасной - против собственной воли
Сделался страшной могилой Гидасп для воинов павших...
Вот умирающий в водах молвил последнее слово:
"Что ж ты, родитель, топишь в волнах детей своих верных?
В Бактрии часто я бился, но никогда своей зыбью
Ратей мидийских не трогал Араке мидийской волною!
Персов не губит соседних Евфрат персидский потоком!
Часто я бился у Тавра, но и во время сраженья
Не завлекал в свое лоно Кидн своих киликиян!

80 [83]

И Танаис белоснежный, песок лишь несущий да камни,
На савроматов соседних не ополчался, но даже
На супротивных колхов метал огромные скалы,
Рати их низвергая глыбами ледяными!
Эридан милосердней тебя, ибо он в свои воды
Чужака Фаэтона принял, ведь тот был не сродник!
Он не топил галата, не стал могилою кельту!
Милых своих прибрежных жителей он одаряет
Янтарем Гелиад, драгоценным даром деревьев!
Ибер не любит младенцев, но унося их, зачатых

90 [93]

Тайно, губит измены лишь несправедливое семя,
Пощадив остальных... Но ты же детей своих губишь
Даже и в браке рожденных - а кровь их тебе не чужая!
Как же можно сливаться с другими потоками, даже
С Океаном-отцом и матерью даже Фетидой,
Коли кровавые реки в воды твои замешались?
Осквернить Посейдона бойся мертвых телами!
Струи твои жесточе Бромия, ибо тирсом
Он уязвил меня меньше, чем ты своими зыбями!"
Так он сказал, злосчастный, и канул в погибельной влаге.

100 [103]

Вот поплыли по водам доспехи и вооруженье
Тел распухших; вот воя, павшего в битве недавней,
Шлем гривастый качнулся, полон водой вполовину,
Уж погрузиться готовый; влекомы вдоворотом,
Крутятся точно струги, застигнуты в море открытом
Там и сям, друг за другом щиты плывущие мимо
По теченью; а вот отягченный весом железа,
Павший воин влечется панцырем прямо в пучину...
Не давал Дионис приказа окончить сраженья,
Вражьи рати пока не разбил своим тирсом изострым.

110 [113]

Ратоборец единый пощажен Дионисом:
Вестником станет победы один Турей уцелевший!
Только увидела Гера разгром ополчения индов,
Прямо в небо взлетела, по горним дорогам направив
Путь, бороздя поднебесье стопою, быстрой как ветер.
Встала на берег восточный, подстрекая Гидаспа
Влажного на сраженье с недругом Дионисом.
Только Арей индийский залепетал о пощаде,
Варвар - способом разным стали переправляться
Через водовороты ополченья вакханок.

120 [123]

Бог пребывал во главе: над самой волною он правил
Властной рукою повозкой своей сухопутной (Вот чудо!) -
И леопарды с когтями сухими идут по Гидаспу!
Рати плывут спокойно по водной глади зеркальной:
Вот уж один на индов прочном плоту выгребает,
Вот другой челноком по водным течениям правит;
Все они завладели собственностью рыбачьей,
Парусными судами! Иной и весьма необычно
Переправляется - взял он древо с корнями сухими,
Сзади копьем упираясь, толкает вперед свой кораблик,

130 [133]

Па́руса или кормила, иль вёсел ему и не надо,
Не призывает Борея он в этом кораблевожденье,
Он в речные пучины только копье погружает,
Этот Арей копьеборный с пикою вместо вёсел!
Сей же пересекает волны в щите, невредимый,
Перевязь вместо снасти, крутясь на щите среди влаги!
Странный флот на разных предметах плывет по теченью!
Также и конница входит в воду, и конские ноги
Влагу взбивают, лишь спины со всадниками - над волною,
Быстр этот бег надводный скакунов быстроногих,
На хребты снаряженье заброшено, лишь только морды

140 [144]

Конские всюду и видно, коих волна не достигла!
Рать пехотинцев в доспехах (Ведь челноков не хватило!)
Винные мехи надула воздухом и завязала,
Дабы на этих кожах Гидасп переплыть, и пляшут
Ме́хи на зыби речной, надуты воздухом сжатым!
Перебирая копытцем козьим, пан паррасийский
Переправляется резво по глади реки спокойной;
Лик же направил рысью коней глубокопучинных,
Словно по суше отцову ведя четверную повозку;
Дамнаменей и Скельмис вместе ведут переправу,

150 [154]

Топчут их резвые кони незыбкие воды речные,
Вспрыгнул иной на спину быка, подобного буре,
Правит им, точно ступает зверь этот прямо по суше,
Бычьи копыта влага будто не трогает вовсе!
Старцы силены входят, спокойные, в воды потока,
И ногой и рукой разгребают воды Гидаспа...
Древний Гидасп начинает бурлить, испуская стенанья.
Волны зовет на помощь братнины, жалобно просит,
Изрыгает угрозы из глотки своей многоустой:

160 [163]

"Добрый мой брат, доколе бег твоих волн будет кроток?
Ополчи свои струи и волны на Диониса,
Дабы мы поглотили сих пеших воев в пучинах!
Мне и тебе, нам позорно, что Бромия рати простые,
Сохраняя плесницы сухими, идут через волны!
Милость мне дай, Эол, на недругов ненавистных
Ополчи свои вихри буйные, бурные ветры,
С сатирами они пусть бьются, что сделали зыби
Тропкою для повозок своих сухопутных, Гидаспа
Влажный бег к управленью конями приспособив!
Ополчи свои ветры на переправу Лизя!

170 [174]

Сатиров пусть рассеют волны мои! А повозки
Влагою пусть повлекутся вниз по теченью скорее,
Пусть неистовой зыбью возниц снесет и укроет!
Не потерплю нечестивой через себя переправы!
Мне и тебе позорно сие, что Бромия войско
Словно по пыльной дороге идет и пешим, и конным!
Я уничтожу идущих по влаге львов Диониса!
Молви, зачем по потоку как посуху шествует войско,
Нимфе зачем, о, молви, слышать конское ржанье,
Рыбообильный хребет мой почто раздробляют копыта?

180 [184]

Мне сочетаться любовью с другими реками стыдно,
Коли женские толпы меня попирают стопами!
Скромные инды вовеки в моих не плавали водах
На колесницах высоких; влаги родительской отчей
Дериадей вовеки не оскорблял колесницей,
Кою вперед увлекали слоны, огромные звери!"
Молвил - и вздыбились волны, и ополчились на Вакха,
Друг о друга забившись, и в сердцевине гневливой
Влаги, идущей на битву, труба водяная взревела!
С грозным грохотом волны, вздымаясь наверх и бушуя,

190 [194]

Сатиров хлещут, от рева и рыка неистовой влаги
Бассарида в легком хитоне роняет кимвалы,
Перебирая ногами, чтоб выгрести по теченью...
Алые дева плесницы искусные в волнах теряет,
Вал же, ветром гонимый, обрушивается на темя
Девы-вакханки плывущей, струясь по кудрям волнистым.
Сбрасывает другая влагой намоченный пеплос,
Оставляет небриду намокшую буйной пучине,
Зыбь же, бия ее в грудь, в свирепости ближнего боя

200 [203]

Черную воду бросает на белого тела румянец.
Сатир проворною дланью гребет в бурновспененной влаге,
Только лишь хвост намокший мелькает в неистовых волнах!
Старческими ногами вращая, выплыть пытаясь,
Марон барахтается бессильно во влажной стихии,
Мех, наполненный сладким вином, в зыбях потерявши.
Словно авло́с двойной вращаясь в зыбях непрестанно,
В бурных валах ныряет потерянная сиринга
Пана сама по себе... И с буйной волной состязаясь,
Грива густая силена стекает волною по вые!
Вот река, воздымая с тяжким грохотом зыби,

210 [214]

Волоча за собою песок взбаламученный с грязью,
Кружится близ Диониса, его вызывая на битву!
Вот волна, уже к бою готова, вздымаема ветром,
До облаков восстала, закрыв и небо собою,
И клокоча и бушуя, обрушивается на Вакха!
Так не ревела хмельная от распри зыбь Симоента,
Так не вздымалася влага Камандра в тот день, когда воды
Он низвергал на Ахилла пенные водопадом,
Как Гидасп разъяренный обрушивался на вакханок!
Вот Дионис свой голос поднял в безумье священном:

220 [224]

"Ссоры ищешь с сыном Зевеса, о Дия потомок?
Коль возжелаю, иссушит тебя Зевес ливненосный!
Выросший лишь от тучи отца Крониона, хочешь
С отпрыском тучегонителя распри жестокой и брани?
Поберегися же молний отца, средь коих рожден я,
Как бы тебя не сразило перуном, меня породившим!
Как бы тебя не назвали Асопом, склонившим колена,
Усмири свои воды, пока я свой гнев умеряю!
Влажный, идешь на пламя зарниц - ведь ты же не сможешь
Сопротивляться и искре единой небесного грома!
Храбр ты из-за Астриды? Что же, коль эта богиня
От Гипери́она крови происходит небесной,
Вспомни, что Гелия отпрыск, возничего горней повозки,

230 [237]

Свергнут моим отцом, сожжен его пламенем вышним;
Мертвого сына оплакал правитель огня, Гиперион,
За своего Фаэтона не стал он с Дием сражаться,
Пламя на битву не поднял, хоть правил пламенем Солнца!
Или родством кичишься со старцем седым, Океаном?
Об Эридане помысли, отцом моим свергнутом, Дием,
Брате твоем, что пламя пожрало! На скорбь не взирая,
Пращур твой влажнопенный, бегущий вкруг чресел вселенной,
Коего ток могучий землю в объятьях смыкает,
Видел как сын его тлеет, но не сразился с Олимпом

240 [247]

И не повел свои зыби на громы с огненным жалом!
Так рассей свои воды - как бы мне не увидеть
Испепеленный Гидасп, подобный реке Эридану!"
Так он промолвил, но гневный Гидасп свои зыби обрушил,
Вал высокий вздымая, с ревом глухим изливаясь,
Затопил он вакханок рати, забывших о плясках;
Горе им, если на помощь Вакх не придет! Он в ближайшей
Чаще хватает древо, к востоку направив, и греет
Гелия жаром - и в кроне пламя само возгорелось;
Сей же огонь, порожденный древом сухим и ветвистым,

250 [257]

Мечет в буйные воды! От этой палящей угрозы
Загорелися зыби и у прибрежий вскипели,
Дым густой завитками к самому небу поднялся,
Пожирает огонь и тростник, и лотос прибрежный,
Их обращая в пепел, круговоротом ревущим
Этот дым огненосный весь небосвод высокий
Удушает собою - чаща вся почернела,
Жар удушливый чуя, веющий над тростниками...
Пожирает пучину пламя, и рыбы от жара
Скрыться желают в глубинах, огонь же и вглубь проникает,

260 [267]

Будучи искрой плавучей, и пучится ил придонный
От нагреванья, из самых глубин выходит горенье,
И выходя на поверхность, сливается с дымом воздушным!
Девы плывут гидриады нагою толпою, желая
Побыстрее от дома скрыться по влаге зыбучей;
Вот одна, не стерпев горящей отческой влаги,
Некая дева, наяда нагая, в Ганг погрузилась;
Вот уж другая в индский плывет Акесйн громкозвучный,
Плоть опалив, а иная бежит к потокам Хоаспа,
Нимфа нагая, наяда, мчась сквозь горы и долы,

270 [277]

Бросив повязки, плесницы, к реке в соседней Персиде;
Вот Океан извергает угрозы свои Дионису,
Рев изрыгая влажный своей многоустою глоткой,
Он водометы мечет из неиссякаемых зевов,
Он берега вселенной топит своими речами:
"О Океана супруга, ровесница миропорядка,
Вод кормилица общих, Фетида, - ты любишь потомство! -
Саморожденная дева, что делать? В огонь превратившись,
Зевс ливненосный на наших отпрысков ополчился!
Как Асопа убил Кронион в образе птицы,

280 [287]

Так и Вакх убивает Гидаспа, потомок Зевеса!
Но поведу я воды на Дия горние громы,
Влагою пенною пламень Солнца я уничтожу,
Я затоплю созвездья, дабы Кронион увидел
В водах моих ревущих тонущую Селену!
Область Медведицы скрою потоками бурными влаги,
Ось омою Повозки, дотоле зыби не знавшей!
Я в морские пучины древнейшего морехода,
Неба созвездье, Дельфина, заставлю опять погрузиться
В пенные гребни моря! Поток, текущий по небу,

290 [297]

Вновь верну я к прибрежьям земным, в край кельтов просторный,
Эридан огненосный сделаю влагою полным,
Водного пламени небо лишу... А созвездие горних
Рыб обрести заставлю стихию водную снова,
Плещутся пусть близ Олимпа! Восстань же, богиня Фетида!
Воды обрушим на звезды эфира, пока не увижу
Тура, что зыбь рассекал бы спокойно-безбрежного моря,
Влажного странника, валом неистовым сбитого с толку
После ложа Европы... И пусть сама удивится,

300 [306]

Видя подобный же облик бога, рогатого также,
Дева, погонщица бычьей повозки, богиня Селена!
Горней дорогой на небо взойду! И желаю увидеть
Влажного я Кефея и Волопаса средь влаги
Энносигею подобного - он же из-за Коринфа
Битву морскую затеял, клича средь горних созвездий!
Скрою Козу под водою, кормилицу звездную Дия,
В дар Водолею волны отдам, ему они милы!
Ополчайся, Фетида морская, коль с обликом бычьим
Отпрыска Зевс породил - сие для того, чтоб погибли

310 [316]

Реки все и потоки! Тирсом погубит он индов,
Пламенем он сожжет дотла всю влагу Гидаспа!"
Гласом толиким рёк, вскипевши от самой пучины.

Комментарии



Поделиться: