Деяния Диониса - Песнь XVI

Гомер Илиада Песнь восьмая. Собрание богов. Прерванная битва

Гомер


В ризе златистой Заря простиралась над всею землею,
Как богов на собор призвал молнелюбец Кронион;
И, на высшей главе многохолмного сидя Олимпа,
Сам он вещал; а бессмертные окрест безмолвно внимали.

5 "Слушайте слово мое, и боги небес, и богини:
Я вам поведаю, что мне в персях сердце внушает;
И никто от богинь, и никто от богов да не мыслит
Слово мое ниспровергнуть; покорные все совокупно
Мне споспешайте, да я беспрепятственно дело исполню!

10 Кто ж из бессмертных мятежно захочет, и я то узнаю,
С неба сойти, пособлять илионянам или данаям,
Тот, пораженный[1] позорно, страдать на Олимп возвратится!
Или восхичу его и низвергну я в сумрачный Тартар,[2]
В пропасть далекую, где под землей глубочайшая бездна:

15 Где и медяный помост,[3] и ворота железные. Тартар,
Столько далекий от ада, как светлое небо от дола!
Там он почувствует, сколько могучее всех я бессмертных!
Или дерзайте, изведайте, боги, да все убедитесь:[4]
Цепь золотую теперь же спустив от высокого неба,

20 Все до последнего бога и все до последней богини
Свесьтесь по ней; но совлечь не возможете с неба на землю
Зевса, строителя вышнего, сколько бы вы ни трудились!
Если же я, рассудивши за благо, повлечь возжелаю, -
С самой землею и с самым морем ее повлеку я

25 И моею десницею окрест вершины Олимпа[5]
Цепь обовью; и вселенная вся на высоких[6] повиснет -
Столько превыше богов и столько превыше я смертных!"
Так он вещал, - и молчанье глубокое боги хранили,
Все пораженные речью: ужасно грозен вещал он;

30 Но наконец светлоокая так возгласила Афина:
"О всемогущий отец наш, Кронион, верховный владыко!
Ведаем мы совершенно, что сила твоя необорна;
Но милосердуем мы об ахеянах, доблестных воях,
Кои, судьбу их жестокую скоро исполнив, погибнут.

35 Все мы, однако, от брани воздержимся, если велишь ты;
Мы лишь советы внушим аргивянам, да храбрые мужи
В Трое[7] погибнут не все под твоим сокрушительным гневом".
Ей, улыбаясь, ответствовал тучегонитель Кронион:
"Бодрствуй, Тритония, милая дочь! не с намереньем в сердце

40 Я говорю,[8] и с тобою милостив быть я желаю".
Так произнес он - и впряг в колесницу коней медноногих,
Бурно летающих, гривы волнующих вкруг золотые;[9]
Золотом сам он оделся; в руку художеством дивный
Бич захватил золотой и на блещущей стал колеснице;

45 Коней погнал, - и послушные быстро они полетели,
Между землею паря и звездами усеянным небом.[10]
Он устремлял их на Иду, зверей многоводную матерь,[11]
К Гаргару холму,[12] где роща его[13] и алтарь благовонный.[14]
Там коней удержал повелитель бессмертных и смертных

50 И, от ярма отрешив, окружил их мраком великим.
Сам на вершине Идейской воссел, величаяся славой,
Град созерцая троян и суда меднобронных данаев.
Тою порой укрепилися снедью ахейские мужи,
Быстро по кущам и в битву оружием все покрывались.

55 Трои сыны на другой стороне ополчались по граду,
В меньшем числе, но и так готовые крепко сражаться,
Нуждой влекомые кровной, сражаться за жен и детей их.
Все растворились ворота; из оных зареяли рати
Конные, пешие; шум между толп их воздвигся ужасный.

60 Рати, на место одно устремляяся, быстро сошлися;
Разом сразилися кожи,[15] сразилися копья и силы
Воинов, медью одеянных; выпуклобляшные разом
Сшиблись щиты со щитами; гром поднялся ужасный.
Вместе смешались победные крики и смертные стоны

65 Воев губящих и гибнущих; кровью земля заструилась.
Долго, как длилося утро и день возрастал[16] светоносный,
Стрелы и тех и других поражали - и падали вои.
Но лишь сияющий Гелиос стал на средине небесной,
Зевс распростер, промыслитель, весы золотые; на них он[17]

70 Бросил два жребия Смерти, в сон погружающей долгий:[18]
Жребий троян конеборных и меднооружных данаев;
Взял посредине и поднял: данайских сынов преклонился
День роковой, данайских сынов до земли многоплодной
Жребий спустился, троян же до звездного неба вознесся.

75 Страшно грянул от Иды Кронид и перун, по лазури,
Пламенный бросил в ахейские рати; ахейцы, увидя,
Все изумились, покрылися лица их ужасом бледным.
Идоменей оставаться не смел, ни Атрид Агамемнон;
Ни Аяксы вожди не остались, клевреты Арея.

80 Нестор один средь побоища, страж аргивян, оставался
Волей недоброю: конь пострадал, пораженный стрелою.
Ранил его Александр, супруг лепокудрой Елены,
В голову, в самое темя, где первые волосы коней[19]
Идут от черепа к вые: опасное место; от боли

85 Конь заскакал на дыбы: пернатая в мозг погрузилась.
Коней[20] смутил и других он, крутяся вкруг пагубной меди.
Тою порою, как старец, к коню пораженному бросясь,
Припряжь отсечь напрягается, Гектора быстрые кони
Скачут сквозь волны бегущих, отважного мча властелина,

90 Гектора! Тут бы старец жизнь погубил неизбежно,
Если б его не узрел Диомед, воеватель могучий.
Страшно воскликнул герой, призывая царя Одиссея:
"Сын благородный Лаэрта, герой Одиссей многоумный!
Что ты бежишь, обращая хребет, как в толпе малодушный?

95 Пику тебе, берегися, вонзят бегущему в плечи.[21]
Стань, Одиссей, отразим мы от старца свирепого мужа".
Рек; не услышал его Одиссей, благородный страдалец;[22]
Мимо промчался, бежа к кораблям многоместным ахейским,
Но Диомед, и один оставаясь, вперед устремился;

100 Стал перед конским ярмом[23] геренского старца Нелида
И к нему взговорил, устремляя крылатые речи:
"Старец, жестоко тебя ратоборцы младые стесняют!
Сила оставила, старость тебя удручила лихая;
Немощен твой и возница, и кони твои не проворны.

105 Шествуй ко мне, взойди на мою колесницу; увидишь,
Троса, кони каковы, несказанно искусные в поле[24]
Быстро летать и туда и сюда, и в погоне и в бегстве.
Я их вчера[25] у Энея отбил, разносителя бегства.[26]
Вверь ты своих попеченью сподвижников, сих же с тобою

110 Мы устремим на троян конеборных, да ныне и Гектор
Узрит, в руке и моей способна ль свирепствовать пика!"
Так произнес; не преслушался Нестор, конник геренский;
Старца приняв кобылиц, озаботились ими клевреты,
Сильные двое, Сфенел с Эвримедонон славолюбивым.

115 Сами вожди совокупно вошли в колесницу Тидида;
Нестор немедленно в руки приял блестящие вожжи,
Коней стегнул, и пред Гектором быстро они очутились.
В Гектора, прямо летящего, дрот Диомед устремляет;
И в него не попал; но его браздодержца-клеврета,

120 Сына Фебея почтенного, Смелого Эниопея,
Коней браздами гонящего, в грудь поражает у сердца:
В прах с колесницы он пал, и отпрянули в сторону кони
Бурные; там сокрушилась его и душа и могучесть.
Гектору сердце стеснила жестокая скорбь о вознице;

125 Но его наконец, невзирая на жалость о друге,
Бросил и смелого окрест возницы искал; и не долго
Кони нуждались в правителе; скоро достойный явился:
Архептолем, Ифитид бесстрашный; ему он на коней
Быстрых взойти повелел и бразды к управлению вверил.

130 Сеча была б, совершилось бы невозвратимое дело,
В граде своем заключились бы, словно как овцы, трояне;
Но увидел то быстро отец и бессмертных и смертных.
Он, загремевши ужасно, перун сребропламенный бросил
И на землю его, пред конями Тидида, повергнул:

135 Страшным пламенем вверх воспаленная пыхнула сера;[27]
Кони от ужаса, прянув назад, под ярмом задрожали;
Пышные коней бразды убежали из старцевых дланей;
С сердцем трепещущим он провещал к Диомеду герою:
"Друг Диомед, оборачивай к бегству коней быстроногих.

140 Или не чувствуешь ты, не тебе от Кронида победа!
Ныне его на бою громомещущий Зевс прославляет,
Гектора; после, быть может, когда возжелает, дарует
Славу и нам. Человек не преложит советов Зевеса,
Сколько бы ни был он силен: могучее он, громовержец!"

145 Но ему отвечал Диомед, знаменитый воитель:
"Всё справедливо и всё ты разумно, старец, вещаешь;
Но болезнь мне жестокая сердце и душу проходит!
Гектор некогда скажет, пред сонмом троян велереча:
- Вождь Диомед от меня к кораблям убежал, устрашенный. -

150 Скажет хвалясь, и тогда расступися, земля, подо мною!"
Вновь Диомеду ответствовал Нестор, конник геренский:
"Сын браноносца Тидея, бестрепетный, что ты вещаешь?
Если бы Гектор тебя и робким назвал и бессильным,
Веры ему не дадут ни дардане, ни граждане Трои;

155 Веры ему не дадут и супруги троян щитоносцев,
Коих супругов цветущих толпы распростер ты по праху".
Так говоря, обратил он на бегство коней звуконогих
Рати бегущей в толпу;[28] и на них и трояне и Гектор,
Страшные крики подняв, задождили свистящие стрелы.

160 Голосом звучным кричал ему вслед шлемоблещущий Гектор:
"О Диомед! перед всеми[29] тебя почитали данаи
Местом, и брашном, и полными кубками в пиршествах общих;
Впредь не почтут: пред всех их[30] женщиной ты оказался!
Сгибни, презренная дева![31] скорей, чем меня отразивши,

165 На стены наши взойдешь или наших супруг похищенных
В плен повлечешь ты;[32] скорее тебя я к демону свергну!"[33]
Так восклицал; а Тидид волновался в сомнительных думах:
Вспять обратить ли коней и сразиться ли противуставши?
Трижды на думу сию и умом он и сердцем решался;

170 Трижды с идейского Гаргара грозно гремел промыслитель
Зевс, возвещая троянам победу сомнительной битвы.
Гектор же снова троян возбуждал, восклицающий звучно:
"Трои сыны, и ликийцы, и вы, рукопашцы дарданцы!
Будьте мужами, о други, помните бурную доблесть!

175 Чувствую, мне благосклонный Кронид знаменает сим троном
В брани победу и славу, ахейцам же срам и погибель!
Мужи-безумцы, они в оборону примыслили стены,
Слабые, храбрым презренные, силам моим не преграда![34]
Кони же наши легко чрез ископанный ров перепрянут.

180 Но когда я приближусь к аргивским судам мореходным,
Помните, други! с огнем вы пылающим будьте готовы.
Пламенем я истреблю их суда и самих пред судами
Всех изобью аргивян, удушаемых дымом пожарным!"
Так произнесши, к коням обратился и к ним говорил он:

185 "Ксанф, и Подарг, и божественный Ламп, и могучий мой Эфоп![35]
Ныне, о кони, вы мне заплатите за корм свой роскошный:
Часто моя Андромаха, почтенная дочь Этиона,
Первым вам предлагала пшеницу приятную в пищу,
Вам растворяла вино к питию,[36] до желания[37] сердца,

190 Прежде меня, для нее драгоценного мужа младого!
Мчитеся ж, кони, летите; настигнем врагов и похитим
Несторов щит, о котором слава до неба восходит,[38]
Будто из золота весь он - и круг, и его рукояти;
И с рамен Диомеда, смирителя коней, добудем

195 Пышные, дивные латы, Гефеста бессмертного дело!
Если похитим мы их, несомненно уверен, ахейцы
В эту же ночь на суда быстролетные бросятся к бегству!"
Так возносясь, восклицал он, прогневалась мощная Гера,
Восколебалась на троне, и дрогнул Олимп многохолмный.[39]

200 Быстро вещала она к Посейдону, великому богу:
"Бог многомощный, колеблющий землю! ужели нисколько
Сердце твое не страдает о гибнущих храбрых данаях!
Тех, что и в Эге тебе, и в Гелике[40] столько приятных
Жертв и даров посвящают? споспешествуй им ты в победе!

205 Если б и все, аргивян покровители, мы возжелали,
Трои сынов отразив, обуздать громоносного Зевса,
Скоро бы он сокрушился,[41] сидя одинокий на Иде!"
Ей, негодуя, ответствовал мощный земли колебатель:
"О дерзословная Гера! какие ты речи вещаешь?

210 Нет, не желаю отнюдь, чтобы кто-либо смел от бессмертных
С Зевсом Кронидом сражаться; могуществом всех он превыше!"
Так на Олимпе бессмертные между собою вещали.
Тою порой от судов,[42] между рвом и стеною, пространство
Всё наполнено было и коней и воев толпами

215 Страшно теснимых данаев: теснил их, подобно Арею,
Гектор могучий, когда даровал ему славу Кронион.
Он истребил бы свирепым огнем и суда их у моря,
Если бы Гера царю Агамемнону в мысль не вложила
Быстро народ возбудить, хоть и сам он об оном же пекся:[43]

220 Он устремился стопами широкими к стану ахеян,
Мощной рукою держа[44] великий свой плащ пурпуровый.
Стал Агамемнон на черный, огромный корабль Одиссея,
Бывший в средине, да голос его обоюдно услышат
В кущах конечных Аякса и в кущах царя Ахиллеса,

225 Кои на самых концах с многовеслыми их кораблями
Стали, надежные оба на силу их рук и на храбрость.
Там, поразительным голосом, он вопиял к аргивянам:
"Стыд, аргивяне! отродье презренное, дивные видом![45]
Где похвальбы, как храбрейшими сами себя величали,

230 Те, что на Лемне,[46] тщеславные, громко вы произносили?
Там на пирах, поедая рогатых волов неисчетных,
Чаши до дна выпивая, вином через край налитые,
На сто, на двести троян, говорили вы, каждый из наших
Станет смело на бой! а теперь одного мы не стоим

235 Гектора! Он к кораблям приближается с пламенем бурным!
Зевс Олимпийский, кого на земле от царей многомощных
Равной ты карой карал и толикой лишал его славы?
Я же, о Зевс, миновал ли когда твой алтарь велелепный,
В черном моем корабле сюда на несчастие плывший?

240 Нет, на всех возжигал я тельчие туки и бедра,
Сердцем пылая разрушить высокотвердынную Трою.
Ныне, о Зевс, хоть одно для меня ты исполни желанье!
Дай хотя нам ты самим от врагов избежать и спастися;
Здесь не предай на погибель сынам Илиона ахеян!"

245 Рек; умилился отец над царем, проливающим слезы!
Знаменье дал, да спасется аргивский народ, не погибнет:
Быстро орла ниспослал, между вещих вернейшую птицу.
Мчащий в когтях он еленя, рождение быстрыя лани,
Близ алтаря велелепного Зевсова бросил еленя,

250 Где племена аргивян поклонялись всевещему Зевсу.
Чуть усмотрели они, что от Зевса явилася птица,
Жарче на рати троянские бросились, вспыхнули боем.
Но не успел ни один, сколь ни много данаев тут было,
Славиться прежде Тидида, что, бурных коней устремивши,

255 Выгнал за ров, на противных ударил и смело сразился.
Первый из всех он троянского мужа, доспешника, свергнул,
Фрадмона ветвь, Агелая; тогда, как троянец на бегство
Коней ворочал, ему, обращенному, острую пику
Он между плеч углубил и сквозь, перси кровавую выгнал:

260 Пал с колесницы он в прах, и взгремели на падшем доспехи.
После Тидида, Атриды цари устремилися оба;
Вслед их Аяксы вожди, облеченные бурною силой,
Идоменей Девкалид и его сподвижник ужасный,
Вождь Мерион, Эниалию равный, губителю смертных;

265 После герой Эврипил, препрославленный сын Эвемона.
Тевкр же, девятым исшед, наляцатель жестокого лука,[47]
Стал под великим щитом Теламонова сына Аякса.
Вкруг осмотревши и метко стрельнувши в толпу сопротивных,
Часто Аякс отсторанивал щит; а стрелец знаменитый,

270 Ранил кого-либо; раненый, пав, расставался с душою;
Тевкр же бросался назад, и, как к матери сын, приникал он
К брату Аяксу, и сильный щитом покрывал[48] его светлым.
Кто ж меж троянами первый сражен Теламонидом Тевкром?
Первый Орсилох, за ним Офелест и воинственный Ормен,

275 Детор, и Хромий, и муж Ликофонт, небожителю равный,
Гамопаон, Полиемонов сын, и могучий Меланипп:
Сих, одного за другим, положил он на тучную землю.
Тевкра увидев, восхитился духом Атрид Агамемнон,
Как он из крепкого лука троян истребляет фаланги;

280 Быстро приближился, стал и к нему, восхищенный, воскликнул:
"Тевкр, удалая глава! предводитель мужей, Теламонид!
Так поражай и успеешь, и светом ахейцам ты будешь,
Славой отцу Теламону: тебя возлелеял он с детства
И, побочного сына, воспитывал в собственном доме:[49]

285 Старца, хотя и далекого,[50] славой возвысь благородной!
Я же тебе говорю, и исполнено слово то будет:
Ежели даруют мне громовержущий Зевс и Афина
Град разорить, устроением пышную Трою Приама, -
Первому после меня тебе вручу я награду:

290 Или треножник сияющий, или коней с колесницей,
Или младую жену, да с тобою восходит на ложе".
Рек он, - и быстро Атриду ответствовал Тевкр непорочный:
"Сын знаменитый Атреев, почто, как и сам я стараюсь,
Ты побуждаешь меня? Ни на миг я, покуда есть сила,

295 Празден не буду; с тех пор, как троян отразили мы к граду,
С тех уже пор я стрелами, врагов принимая, сражаю.
Восемь уже я послал изощреннейших стрел долгожалых;
Восемь вонзились они в благороднейших юношей ратных;
Только сего не дается свирепого[51] пса мне уметать!"

300 Так произнес, - и пернатою новой из лука он прыснул,
В Гектора метя; его поразить разгоралось в нем сердце,
И в него не попал; но невинного[52] Горгифиона,
Храброго сына Приамова, в грудь поразил он стрелою,
Сына, который рожден от жены, из Эзимы[53] поятой,

305 Кастианиры прекрасной, видом богине подобной.
Словно как мак в цветнике[54] наклоняет голову набок,
Пышный, плодом отягченный и крупною влагой весенней, -
Так он голову набок склонил, отягченную шлемом.
Тевкр же пернатою новой из лука могучего прыснул,

310 В Гектора метя; его поразить распылалось в нем сердце,
И не уметил опять: Аполлон отразил роковую;[55]
Архептолема[56] она, Приамидова друга-возницу,
Пламенно в бой устремлявшегось, острая, в грудь поразила:
В прах с колесницы он пал, и отпрянули в сторону кони

315 Бурные; там сокрушилась его и душа и могучесть.
Тяжкая грусть по вознице у Гектора сердце стеснила;
Но оставил его, невзирая на жалость о друге;
Брату герой повелел, Кебриону,[57] стоящему близко,
Конские вожжи принять, и немедленно тот покорился.

320 Гектор же сам с колесницы сияющей прянул на землю
С криком ужасным и, камень рукою восхитив огромный,
Ринулся прямо на Тевкра, убить стреловержца пылая.
Тою порой из колчана пернатую горькую вынув,
Тевкр приложил к тетиве, - и его шлемоблещущий Гектор,

325 Лук наляцавшего крепкий, по раму, где ключ отделяет
Выю от персей и где особливо опасное место, -
Там, на себя устремленного,[58] камнем ударил жестоким,
Жилу рассек у стрельца; онемела рука возле кисти,
Он на колено поникнул, и лук из руки его выпал.

330 Сын Теламонов, Аякс, не оставил падшего брата;
Быстро примчась, заступил и щитом заградил круговидным.
Тою порой, под него преклоняся, усердные други,
Ехиев сын, Мекистей, и младой благородный Аластор,
К черным его кораблям понесли, стенящего тяжко.

335 Снова храбрость троян Олимпиец Кронион возвысил;
Прямо к глубокому рву трояне погнали ахеян;
Гектор вперед между первыми несся, могучестью гордый.
Словно как пес быстрорыщущий льва или дикого вепря,
Следом гону и на резвые ноги надеяся, ловит

340 То за бока, то за бедра и все стережет извороты, -
Так шлемоблещущий Гектор данаев гнал, непрестанно
Мужа последнего[59] пикой сражая: бежали данаи.
Но когда перешли частокол и окоп свой глубокий,
В смуте бежа, и от рук уже вражеских многие пали, -

345 Подле судов удержались от бегства ахейские мужи.
Там, ободряя друг друга и руки горе воздевая,
Всех олимпийских богов умоляли мольбой громогласной.
Гектор же грозный носился кругом на конях пышногривых,[60]
Взором подобный Горгоне и людоубийце Арею.

350 Так их увидев, исполнилась жалости Гера богиня
И мгновенно Палладе крылатую речь устремила:
"Дщерь громовержца Кронида, Паллада! ужели данаям,
Гибнущим горестно, мы хоть в последний раз[61] не поможем?
Верно, жестокий свой жребий они совершат[62] и погибнут

355 Все под рукой одного; нестерпимо над ними свирепство
Гектора, сына Приамова: сколько он зла им соделал!"
Ей отвечала немедленно дочь громовержца Афина:
"И давно бы уж он и свирепство и душу извергнул,
Здесь, на родимой земле, сокрушенный руками данаев,

360 Если б отец мой, Кронид, не свирепствовал мрачной душою.
Лютый, всегда неправдивый,[63] моих предприятий рушитель,
Он никогда не воспомнит, что несколько раз я спасала Сына его,[64]
Сына его, Эврисфеем томимого в подвигах тяжких.
Там он вопил к небесам, и меня от высокого неба

365 Сыну его помогать ниспослал Олимпиец Кронион.
Если б я прежде умом проницательным то предузнала,
В дни, как его Эврисфей посылал во Аид крепковратньй
Пса увести из Эреба,[65] от страшного бога Аида, -
Он не избегнул бы гибельных вод, глубокого Стикса.[66]

370 Ныне меня ненавидит и волю Фетиды свершает:
Ноги лобзала ему и касалась брады[67] Нереида,
Слезно моля, да прославит он ей[68] градоборца Пелида.
Будет,[69] когда он опять назовет и Афину любезной!
Гера, не медли, впряги в колесницу коней звуконогих;

375 Я между тем поспешаю в чертоги отца Эгиоха:
Там я оружием грозным на бой ополчусь и увижу,
Нам Приамид сей надменный, шеломом сверкающий Гектор
Будет ли рад, как мы явимся обе на битвенном поле?
О! не один и троянец насытит псов и пернатых

380 Телом и туком своим, распрострись пред судами ахеян!"
Так изрекла; преклонилась лилейнораменная Гера:
Бросясь и быстро носясь, снаряжала коней златосбруйных
Гера, богиня старейшая, отрасль великого Крона.
Тою порой Афина в чертоге отца Эгиоха

385 Тонкий покров разрешила, струей на помост он скатился
Пышноузорный, который сама, сотворив, украшала;
Вместо его облачася броней громоносного Зевса,
Бранным доспехом она ополчалася к брани плачевной;
Так в колеснице пламенной став, копием ополчилась[70]

390 Тяжким, огромным, могучим, которым ряды сокрушает
Сильных, на коих разгневана дщерь всемогущего бога.
Гера немедля с бичом налегла на коней быстролетных;
С громом врата им небесные сами разверзлись, при Горах,[71]
Страже которых Олимп и великое вверено небо,

395 Чтобы облак густой разверзть иль сомкнуть перед ними.
Оным путем, чрез сии врата подстрекаемых коней
Гнали богини. От Иды узрев их, исполнился гнева
Зевс, - и Ириду к ним устремил златокрылую[72] с вестью:
"Мчися, Ирида крылатая, вспять возврати их, не дай им

400 Дальше стремиться; или не к добру мы сойдемся во брани!
Так я, реки им, вещаю и так непреложно исполню:
Коням я ноги сломлю под блестящею их колесницей;
Их с колесницы сражу и в прах сокрушу колесницу!
И ни в десять свершившихся лет круговратных[73] богини

405 Язв не излечат глубоких, какие мой гром нанесет им.
Будет помнить Афина, когда на отца ополчалась![74]
Но против Геры не столько я злобен, не столько я гневен:
Гера обыкнула всё разрушать мне, что я ни замыслю!"
Рек он, - и бросилась вестница, равная вихрям Ирида:

410 Прямо с Идейских вершин на великий Олимп устремилась.
Там, при первых вратах[75] многохолмной горы Олимпийской
Встретив богинь, удержала и Зевсов глагол возвестила;
"Что предприемлете? что ваше сердце свирепствует в персях?
Зевс воспрещает Кронид поборать кудреглавым ахейцам.

415 Так он грозил, громовержец, и так непреложно исполнит:
Сломит колена коням под златой колесницею вашей,
Вас с колесницы сразит и в прах сокрушит колесницу;
И ни в десять уже совершившихся лет круговратных
Вы не излечите язв, которые гром нанесет вам.

420 Будешь, Афина, ты помнить, когда на отца ополчалась!
Но против Геры не столько он злобен, не столько он гневен:
Гера обыкнула всё разрушать, что Кронид ни замыслит!
Ты же, ужасная, - псица бесстыдная, ежели точно
Противу Зевса дерзаешь поднять огромную пику!"

425 Слово скончав, отлетела подобная вихрям Ирида.
И к Афине тогда провещала державная Гера:
"Нет, светлоокая дочь Эгиохова! Я не желаю,
Я не позволю себе[76] против Зевса за смертных сражаться!
Пусть между ними единый живет, а другой погибает,

430 Как предназначено;[77] Зевс, совещался с собственным сердцем,
Сам да присудит, что следует, Трои сынам и ахейцам!"
Так произнесши, назад обратила коней быстроногих.
Горы, принесшимся им,[78] пышногривых коней отрешили,
Их привязали браздами у яслей, амброзии полных;

435 Но колесницу богинь преклонили к стенам кругозарным.
Сами богини, притекшие вспять, между сонма бессмертных
Сели на кресла златые, с печалью глубокою в сердце.
Зевс от Иды горы, в колеснице красивоколесной,
Коней к Олимпу погнал и принесся к собору бессмертных.

440 Коней его отрешил Посейдон, земли колебатель,[79]
И колесницу, покрыв полотном, на подножье поставил.[80]
Сам на златом престоле пространногремящий Кронион
Сел, - и великий Олимп задрожал под стопами владыки.
Смутны, одни, от Зевса далёко, Афина и Гера

445 Вместе сидели, не смея начать ни вопроса, ни речи.
Мыслью своею проник то Кронион и сам возгласил к ним:
"Чем опечалены так и Афина и Гера богиня?
В брани, мужей прославляющей, вы подвизались не долго,
К пагубе храбрых троян, на которых пылаете злобой!

450 Так, у меня таковы необорные силы и руки;
Боги меня не подвигнут, колико ни есть на Олимпе!
Вам же трепет объял и сердца, и прекрасные члены
Прежде, чем брань вы узрели и грозные подвиги брани.
Паки глаголю я вам (и глаголы б мои совершились):

455 Вы на своей колеснице, моим пораженные громом,[81]
Вспять никогда не пришли б на Олимп, обитель бессмертных!"
Так он вещал; негодуя, вздохнули Афина и Гера:
Вместе сидели они и троянам беды совещали.
Но Афина смолчала, не молвила, гневная, слова

460 Зевсу отцу; а ее волновала свирепая злоба.
Гера же гнева в груди не сдержала, воскликнула к Зевсу:
"Мрачный Кронион! какие слова ты, жестокий, вещаешь?
Ведаем мы совершенно, что сила твоя необорна;
Но милосердуем мы об ахеянах, доблестных воях,

465 Кои, судьбу их жестокую скоро исполнив, погибнут!
Обе, однако, от брани воздержимся, если велишь ты;
Мы лишь советы внушим аргивянам, да храбрые мужи
В Трое погибнут не все под твоим сокрушительным гневом"
К ней обратясь, возгласил воздымающий тучи Кронион:

470 "Завтра с Денницею ты, волоокая, грозная Гера,
Можешь, коль хочешь, увидеть, как будет Кронид многомощный
Боле еще истреблять ополчение храбрых данаев:
Ибо от брани руки не спокоит стремительный Гектор
Прежде, пока при судах не воспрянет Пелид быстроногий,

475 В день, как уже пред кормами их воинства будут сражаться,
В страшной столпясь тесноте, вкруг Патроклова мертвого тела.
Так суждено! и пылающий гнев твой в ничто я вменяю!
Если бы даже ты в гневе дошла до последних пределов[82]
Суши и моря, туда, где Япет[83] и Крон заточенный,

480 Сидя, ни ветром, ни светом высокоходящего солнца
Ввек насладиться не могут; кругом их Тартар глубокий!
Если б, вещаю тебе, и туда ты, скитаясь, достигла,
Гнев твой вменю ни во что, невзирая на всю твою наглость!"
Рек, - и умолкла пред Зевсом лилейнораменная Гера.

485 Пал между тем в Океан лучезарный пламенник солнца,
Черную ночь навлекая на многоплодящую землю.
День сокрылся противу желаний троян; но ахейцам
Сладкая, всем вожделенная, мрачная ночь наступила.
В войске троянском совет сотворил блистательный Гектор,

490 Вдаль от ахейских судов, к реке отошедши пучинной,
В чистое поле, где место от трупов свободное было.
Там, сошедшие с коней, трояне слушали слово.
Гектор его говорил им великий; в деснице держал он
Пику в одиннадцать локтей; далеко на пике сияло

495 Медное жало ее и кольцо вкруг него золотое.
Он, опираясь на пику, вещал им крылатые речи:
"Слух преклоните, трояне, дардане и рати союзных!
Я уповал, что в сей день, истребив и суда и ахеян,
Мы, торжествуя, обратно в святый Илион возвратимся:

500 Прежде настигнула тьма; и единая тьма сохранила
Рать аргивян и суда их на береге шумного моря.
Други, и мы покоримся настигнувшей сумрачной ночи;
Вечерю здесь учредим. Ратоборцы, коней пышногривых
Всех вы от ярм отрешивши, задайте обильно им корму;

505 Сами скорее из града волов и упитанных агниц
К вечере в стан пригоните; вина животворного, хлебов
Нам из домов принесите; и после совлечь поспешайте
Множество леса, да целую ночь, до Зари светоносной,
Окрест огни здесь пылают и зарево к небу восходит;

510 Ради того, чтоб во тьме кудреглавые мужи ахейцы
В дом не решились бежать по широким хребтам Геллеспонта[84]
Или[85] дабы на суда не взошли безопасно и мирно.
Нет, пускай не один и в отечестве рану врачует,
Раненный острым копьем иль крылатой стрелою троянской,

515 Скачущий в судно данаец; и пусть ужаснутся[86] народы
Слезную брань наносить укротителям коней троянам!
Вестники Зевсу любезные, вы объявите, да в граде
Бодрые отроки все и от лет обеленные старцы
Трою святую кругом стерегут с богосозданных башен;[87]

520 Жены ж, слабейшие силами, каждая в собственном доме,
Яркий огонь да разводят, и крепкая стража да будет:
В град не ворвался б враждебный отряд при отсутствии воинств.
Так да будет, как я говорю, браноносцы трояне!
Мысли, народу сегодня полезные, сказаны мною;

525 Завтра другие троянам, смирителям коней, скажу я.
Льщуся, молясь и надеясь на Зевса и прочих бессмертных,
Я изгоню из Троады неистовых псов навожденных,
Коих судьба лихая[88] на черных судах привела к нам.
Но во мраке ночном охраним и себя мы во стане;

530 Завтра же, с светом Зари, ополчася оружием бранным,
Мы пред судами ахеян воздвигнем свирепую жесточь.
Там я увижу, меня ль Диомед, воеватель могучий,
Боем к стенам от судов отразит или я, Диомеда
Медью убив, в Илион возвращуся с корыстью кровавой.

535 Завтра пред нами покажет он мужество, если посмеет
Встретить летящий мой дрот; но, надеюся, завтра меж первых
Будет пронзенный лежать, с неисчетными окрест друзьями,
Он пред солнцем всходящим.[89] О! если бы столько же верно[90]
Был я бессмертен и жизнью моей никогда не стареющ

540 Славился всеми, как славятся Феб и Паллада Афина, -
Сколько то верно, что день сей несет аргивянам погибель!"
Так Приамид говорил, - и кругом восклицали трояне;
Быстрых коней отрешали, под ярмами потом покрытых,
И, пред своей колесницею каждый, вязали[91] браздами.

545 После из града и тучных волов, и упитанных агниц
К рати поспешно пригнали, вина животворного, хлебов
В стан принесли из домов, навлачили множество леса
И сожигали полные в жертву богам гекатомбы.[92]
Их благовоние ветры с земли до небес возносили

550 Облакам дыма, но боги блаженные жертв не прияли,
Презрели их; ненавистна была им священная Троя,
И владыка Приам, и народ копьеносца Приама.
Гордо мечтая, трояне на поприще бранном сидели
Целую ночь; и огни их несчетные в поле пылали.

555 Словно как на небе около месяца ясного сонмом[93]
Кажутся звезды прекрасные, ежели воздух безветрен;
Все кругом открывается - холмы, высокие горы,
Долы; небесный эфир разверзается весь беспредельный;
Видны все звезды; и пастырь, дивуясь, душой веселится, -

560 Столько меж черных судов и глубокопучинного Ксанфа
Зрелость огней троянских, пылающих пред Илионом.
Тысяча в поле горело огней, и пред каждым огнищем
Вкруг пятьдесят ратоборцев сидело при зареве ярком.
Кони их, белым ячменем и сладкой питаяся полбой,

565 Подле своих колесниц ожидали Зари лепотронной.

[1] пораженный — молнией Зевса.

[2] сумрачный Тартар — Для Гомера мир содержит четыре «этажа»: верхний — небо, под ним земля, под землей — царство Аида, где пребывают души умерших людей, и еще намного ниже — страшный Тартар, куда Зевс заключил своих врагов из числа богов, в частности своего отца Кроноса и других титанов. Подробнее о Тартаре говорит Гесиод («Теогония». 717—745), причем в его рассказе о Тартаре обнаруживаются текстуальные совпадения с тем, что говорится о Тартаре в «Илиаде». Ср. также: VIII, 478—483.

[3] помост — В оригинале говорится о медном пороге.

[4] 18—26 В мир богов поэт переносит мотив состязания в перетягивании каната — любимого развлечения многих народов, в том числе и греков. Позднее Платон станет искать у Гомера скрытый смысл и объявит золотую цепь аллегорией солнца («Теэтет». 153е). За Платоном последовали позднейшие философы и комментаторы Гомера.

[5] Олимпа — Здесь поэт представляет себе Олимп находящимся на небе.

[6] на высоких — в вышине.

[7] в Трое — под стенами Трои.

[8] 39—40 не с намереньем в сердце  // я говорю — я не собираюсь приводить в исполнение все, что я говорю.

[9] 42 Ср.: XIII, 24.

[10] звездами усеянным небом — Гомер и здесь характеризует небо при помощи его постоянного эпитета, хотя в данном случае звезд на небе не могло быть видно (VIII, 1: наступило утро).

[11] зверей ~ матерь — Место обитания диких животных.

[12] К Гаргару-холму — Одна из вершин Иды (см.: XIV, 292—293).

[13] его — Зевса.

[14] благовонный — благодаря совершаемым жертвоприношениям.

[15] кожи — Речь идет о кожаных щитах.

[16] день возрастал — т. е. наступал.

[17] 69—74 Ср. решение при помощи весов судьбы Гектора в XXII. 208—213. а также XVI, 658; XIX, 223-224; Эсхил. «Персы». 346.

[18] в сон погружающий долгий — В оригинале постоянный эпитет смерти неясного происхождения и значения. Более вероятное его значение — «мучительная».

[19] первые волосы коней — самое начало гривы.

[20] коней ~ других — остальных коней упряжки.

[21] в плечи — Точнее, в спину.

[22] благородный страдалец — Автор этого места в «Илиаде», очевидно, был знаком с послужившими источником для «Одиссеи» песнями о многотрудном возвращении Одиссея из-под Трои на Итаку. Для системы эпических эпитетов очень характерно то, что эпитет, который будет оправдан лишь дальнейшей судьбой Одиссея, прилагается к нему уже заранее.

[23] перед конским ярмом — т. е. перед упряжкой.

[24] 106—108 О захвате коней Троса см.: V, 319—327.

[25] вчера — У Гомера сказано: «как-то», но событие это произошло в самом деле одним днем раньше, что и отразил Гнедич а своем переводе.

[26] разносителя бегства — т. е. обращающего в бегство врагов вокруг себя.

[27] сера — О запахе серы, появляющемся после удара молнии, Гомер говорит также в XIV, 414—416.

[28] рати бегущей в толпу — в толпу бегущего войска.

[29] перед всеми — выше всех.

[30] перед всех их — перед ними всеми.

[31] дева — В оригинале слово, обозначающее куклу.

[32] 165—166 наших супруг похищенных  // В плен повлечешь ты — ты потащишь в плен наших супруг, похитив их.

[33] к демону свергну — В оригинале не вполне понятное выражение, означающее, по-видимому: «дам тебе твою судьбу» (т. е. смерть).

[34] слабые ~ презренные ~ не преграда — Имеются в виду стены.

[35] 185 У Гомера в боевую колесницу обычно запрягаются две лошади. Колесницы, запряженные четырьмя лошадьми, упоминаются только в связи с конскими ристаниями в Ил., XI, 697; в Од., XIII, 81. Подарг означает «быстроногий», Ксапф, Ламп и Эфон — клички лошадей, образованные от обозначения масти (типа русского Сивко). В текстах линейного письма Б встречаются клички быков, образованные таким же способом.

[36] растворяла вино к питию — т. е. смешивала вино с водой (греки пили разбавленное вино). В позднейшую эпоху обычай поить коней вином был грекам не знаком.

[37] до желания — по желанию (подразумевается: лошадей).

[38] 192—197 Золотой щит Нестора и доспехи Диомеда, выкованные Гефестом, нигде больше у Гомера не упоминаются. Кроме того, в VI, 230—236 описывается, как Диомед обменялся с Главком доспехами, с тем чтобы носить впредь доспехи Главка. Таким образом, стихи 191—197 оказались несогласованными с поэмой в целом.

[39] 199 Ср.: I, 530, где Олимп дрожит от кивка головы Зевса.

[40] Эга (Эги) и Голика — города в северном Пелопоннесе, на берегу Коринфского залива, важные центры культа Посейдона.

[41] сокрушился — опечалился, пришел в уныние.

[42] от судов —Гнедич перевел буквально не вполне понятное греческое выражение, которое, возможно, надо понимать: «если смотреть со стороны кораблей».

[43] хоть и сам он об оном же пекся — Греческий текст в действительности означает: «приложив лично старание».

[44] рукою держа — по-видимому, для того, чтобы плащ не мешал ему идти быстрым шагом.

[45] дивные видом — вызывающие восхищение внешним видом.

[46] на Лемне — на острове Лемносе по пути в Трою. Здесь перед нами намек на известный слушателям Гомера эпизод из не дошедшей до нас древней песни о походе греков под Трою.
[47] 266—272 Такая тактика, когда щитоносец прикрывает своим щитом стрелка из лука, часто изображается на ассирийских рельефах и иногда на греческих вазах.

[48] сильный ~ покрывал — Имеется в виду Аякс.

[49] 284 По-видимому, нередкая практика в гомеровскую эпоху.

[50] старца ~ далекого — Теламон был царем Саламина.

[51] свирепого — В подлиннике «взбесившегося».

[52] невинного — В греческом тексте «непорочного» — один из обычных украшающих эпитетов героя, никак его специально не характеризующий.

[53] Эзимы — Город Эзима нигде больше в эпосе не упоминается.

[54] в цветнике — У Гомера: «в саду».

[55] роковую — стрелу.

[56] Архептолема — См.: VIII, 128 слл.

[57] брату ~ Кебриону — Кебрион был незаконным сыном Приама (XVI. 738).

[58] на себя устремленного — т. е. устремившегося на него, на Гектора.

[59] мужа последнего — отставшего от своих.

[60] 348 О том, что Гектор, сошедший с колесницы (VIII, 320). снова поднялся на нее, Гомер прямо не говорит.

[61] в последний paз — в последний момент, пока еще не поздно.

[62] свой жребий ~ совершат — исполнят то, что предназначено им судьбой.

[63] неправдивый — В греческом тексте эпитет, который означает, скорее, «несправедливый, преступный».

[64] 362—369 Слова Афины, опирающиеся на догомеровские, по-видимому эпические, версии сказаний о Геракле, указывают на то, что мотив помощи Афины Гераклу является еще догомеровским. О Геракле и Еврисфее см. еще: XV, 639—640; XIX. 95-133.

[65] из ЭребаЭреб здесь синоним царства Аида. Буквально это слово означает «мрак».

[66] Стикса — Стикс — река смерти в подземном царстве (ср.: II, 755).

[67] касалась брады — Традиционный в Греции жест умоляющих (см.: I, 500-501).

[68] ей — ради нее.

[69] будет — будет время.

[70] 389—396 Эти стихи у Гомера повторяют в точности стихи V, 745—752.

[71] при Горах — управляемые или охраняемые Горами.

[72] Ириду ~ златокрылую — Все остальные боги у Гомера передвигаются по воздуху, обходясь без крыльев.

[73] лет круговратных — годов, в каждый из которых времена года совершают кругооборот.

[74] когда на врага ополчалась — У Гомера: «когда станет сражаться с отцем». Мысль заключается в том, что она вспомнит о сегодняшней расправе и не захочет больше сражаться с Зевсом.

[75] при первых вратах — Очевидно, если считать снаружи. Гомер, видимо, представлял себе резиденцию богов обнесенной несколькими стенами с воротами в них. Ирида изображена здесь передвигающейся намного быстрее самих Геры и Афины.

[76] я не позволю себе — У Гомера: «Я не допущу, чтобы мы».

[77] как предназначено — У Гомера: «как придется».

[78] принесшимся им — когда они прибыли.

[79] 440 Гомер никак не мотивирует то, что Посейдон, обычно обитавший в море, сейчас оказался на Олимпе.

[80] на подножье поставил — предварительно сняв колеса (ср.: V, 722).

[81] 455—456 Вы не вернулись бы на Олимп, если бы ослушались меня.

[82] 478—483 Зевс говорит, что он не изменит своего решения, даже если Гера в гневе покинет его и Олимп и отправится в Тартар, где находятся в заключении побежденные враги Зевса —боги старшего поколения. Ср.: VIII, 13—16.

[83] Япет — У Гомера больше нигде не появляется. Гесиод считал его сыном Урана и Геи, братом Кроноса («Теогония». 134).

[84] по широким хребтам Геллеспонта — Этот образ восходит к оригиналу.

[85] или — В оригинале этой альтернативы нет. Общий смысл слов Гектора таков: будем освещать огнями местность, чтобы ахейцы, если они захотят погрузиться на корабли, вынуждены были сделать это с боем.

[86] пусть ужаснутся — пусть побоятся впредь.

[87] с богосоеданных башен — См.: VII, 452—453 и XXI, 441—457.

[88] судьба лихая — судьба, ведущая к их собственной гибели.

[89] пред солнцем всходящим — при восходе солнца.

[90] 538—541 Гектор говорит, что он хотел бы, чтобы возможность войти в число олимпийских богов была для него столь же реальной, как реальна завтрашняя победа троянцев.

[91] вязали — привязывали.

[92] 548—552 Стихи 548 и 550—552 отсутствуют в рукописях «Илиады», но содержатся вместе со стихом 549 как цитата из Гомера в приписанном Платону диалоге «Алкивиад второй». Они были вставлены в его издание «Илиады» английским филологом Барнсом и с тех пор печатаются в тексте некоторых изданий Гомера. По всей вероятности, они восходят к одному из имевших хождение в доалександрийский период «расширенных» вариантов поэмы.

[93] 555—556 То обстоятельство, что звезды вокруг луны не бывают видны, было отмечено уже древними филологами, которые даже пытались исправить гомеровский текст.

Комментарии



Поделиться: